Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства;
Ему чужда душа моя;
Напрасны ваши совершенства:
Их вовсе недостоин я.
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам
будет мукой.
Я, сколько
ни любил бы вас,
Привыкнув, разлюблю тотчас;
Начнете плакать: ваши слезы
Не тронут сердца моего,
А
будут лишь бесить его.
Судите ж вы,
какие розы
Нам заготовит Гименей
И, может
быть,
на много дней.
«Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?» — «Около двух лет». —
«
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!»
«Ты ей знаком?» — «Я им сосед». —
«О, так пойдем же». Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего.
Княгиня смотрит
на него…
И что ей душу
ни смутило,
Как сильно
ни была она
Удивлена, поражена,
Но ей ничто не изменило:
В ней сохранился тот же тон,
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она;
Что наши лучшие желанья,
Что наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой,
Как листья осенью гнилой.
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть
на жизнь
как на обряд
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он умел затаить часть деньжонок,
как ни чутко
было обоняние наехавшего
на следствие начальства.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял
на крыльце и,
как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием,
как будто за это получал бог знает
какое жалованье; другой отхватывал наскоро,
как пономарь; промеж них звенел,
как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может
быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел,
как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что
ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Не тут-то
было: хозяин, не говоря
ни слова, положил ему
на тарелку хребтовую часть теленка, жаренного
на вертеле, лучшую часть,
какая ни была, с почками, да и
какого теленка!
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы
ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек.
Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости
на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
Но
как ни исполнен автор благоговения к тем спасительным пользам, которые приносит французский язык России,
как ни исполнен благоговения к похвальному обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося
на нем во все часы дня, конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем том никак не решается внести фразу
какого бы
ни было чуждого языка в сию русскую свою поэму.
Как бы то
ни было, цель человека все еще не определена, если он не стал наконец твердой стопою
на прочное основание, а не
на какую-нибудь вольнодумную химеру юности.
Поставив
на него шкатулку, он несколько отдохнул, ибо чувствовал, что
был весь в поту,
как в реке: все, что
ни было на нем, начиная от рубашки до чулок, все
было мокро.
В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть
на край света, войти в
какое хотите предприятие, менять все что
ни есть на все, что хотите.
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, —
будьте всегда покойны и не смущайтесь ничем, даже если бы и хуже что произошло. Никогда и
ни в чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите
на меня: я всегда покоен.
Какие бы
ни были возводимы
на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
И
как ни рассматривал,
на какую сторону
ни оборачивал дело, видел, что во всяком случае покупка
была выгодна.
2) Оных упомянутых ревижских душ, пришлых, или прибылых, или,
как они неправильно изволили выразиться, умерших, нет налицо таковых, которые бы не
были в залоге, ибо все в совокупности не только заложены без изъятия, но и перезаложены, с прибавкой по полутораста рублей
на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловка, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы с помещиком Предищевым, и потому
ни в продажу,
ни в залог поступить не может».
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее
на выражение показалось
на лице его. Казалось, в этом теле совсем не
было души, или она у него
была, но вовсе не там, где следует, а,
как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою, что все, что
ни ворочалось
на дне ее, не производило решительно никакого потрясения
на поверхности.
Въезд в
какой бы
ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что
на диво произвела рука и мысль человека.
— Но все же таки… но
как же таки…
как же запропастить себя в деревне?
Какое же общество может
быть между мужичьем? Здесь все-таки
на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий,
на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что
ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить
на невежество
на всю жизнь свою?
Попробовали
было заикнуться о Наполеоне, но и сами
были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто
ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не
будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что такое!» И все согласились в том, что
как с быком
ни биться, а все молока от него не добиться.
«Вот, посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его рукою, —
какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не взглянул
ни на подбородок,
ни на лицо, а прямо, так,
как был, надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов,
какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски, в одной короткой рубашке, позабыв свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем, что
ни есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый закон, а не под власть
какого человека.
Как ни был Чичиков груб и неучтив, но Кошкарев, несмотря
на все,
был с ним необыкновенно учтив и деликатен.
На всех их
были золотые прорезные кресты, золотыми прорезными цепями прикрепленные к куполам, так что издали сверкало,
как бы
на воздухе,
ни к чему не прикрепленное, висевшее золото.
— Послушайте, матушка… эх,
какие вы! что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например, даже простую тряпку, и тряпке
есть цена: ее хоть, по крайней мере, купят
на бумажную фабрику, а ведь это
ни на что не нужно. Ну, скажите сами,
на что оно нужно?
Когда проносился мимо его богач
на пролетных красивых дрожках,
на рысаках в богатой упряжи, он
как вкопанный останавливался
на месте и потом, очнувшись,
как после долгого сна, говорил: «А ведь
был конторщик, волосы носил в кружок!» И все, что
ни отзывалось богатством и довольством, производило
на него впечатление, непостижимое им самим.
Последний хотел
было подняться и выехать
на дальности расстояний тех мест, в которых он бывал; но Григорий назвал ему такое место,
какого ни на какой карте нельзя
было отыскать, и насчитал тридцать тысяч с лишком верст, так что Петрушка осовел, разинул рот и
был поднят
на смех тут же всею дворней.
— Прощайте, миленькие малютки! — сказал Чичиков, увидевши Алкида и Фемистоклюса, которые занимались каким-то деревянным гусаром, у которого уже не
было ни руки,
ни носа. — Прощайте, мои крошки. Вы извините меня, что я не привез вам гостинца, потому что, признаюсь, не знал даже, живете ли вы
на свете, но теперь,
как приеду, непременно привезу. Тебе привезу саблю; хочешь саблю?
—
Пили уже и
ели! — сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не
ест, а сыт; а
как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько
ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь
поесть!» А я ему такой же дядюшка,
как он мне дедушка. У себя дома
есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев?
Как же, я,
как знал, всех их списал
на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.
Был с почтением у губернатора, который,
как оказалось, подобно Чичикову,
был ни толст,
ни тонок собой, имел
на шее Анну, и поговаривали даже, что
был представлен к звезде; впрочем,
был большой добряк и даже сам вышивал иногда по тюлю.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица,
какое художник взял бы в образец для Мадонны и
какое только редким случаем попадается
на Руси, где любит все оказаться в широком размере, всё что
ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил
на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
Лица у них
были полные и круглые,
на иных даже
были бородавки, кое-кто
был и рябоват, волос они
на голове не носили
ни хохлами,
ни буклями,
ни на манер «черт меня побери»,
как говорят французы, — волосы у них
были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица больше закругленные и крепкие.
— Афанасий Васильевич! вновь скажу вам — это другое. В первом случае я вижу, что я все-таки делаю. Говорю вам, что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие,
какие на меня
ни наложат, труды и подвиги я
буду исполнять там. Я уверен, что не мое дело рассуждать, что взыщется <с тех>, которые заставили меня делать; там я повинуюсь и знаю, что Богу повинуюсь.
Есть случаи, где женщина,
как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего что
ни есть на свете.
Кто
был то, что называют тюрюк, то
есть человек, которого нужно
было подымать пинком
на что-нибудь; кто
был просто байбак, лежавший,
как говорится, весь век
на боку, которого даже напрасно
было подымать: не встанет
ни в
каком случае.
Черство-мраморное лицо его, без всякой резкой неправильности, не намекало
ни на какое сходство; в суровой соразмерности между собою
были черты его.
О чем бы разговор
ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки;
было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами
на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так,
как будто бы сам
был и чиновником и надсмотрщиком.
—
Ни за что
на свете, доктор! — отвечал я, удерживая его за руку, — вы все испортите; вы мне дали слово не мешать…
Какое вам дело? Может
быть, я хочу
быть убит…
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения
на прочих мужчин, не потому, чтоб ты
был лучше их, о нет! но в твоей природе
есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты
ни говорил,
есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть
быть любимым;
ни в ком зло не бывает так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может
быть так истинно несчастлив,
как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
«
Ни за что не соглашусь! — говорил Грушницкий, — он меня оскорбил публично; тогда
было совсем другое…» — «
Какое тебе дело? — отвечал капитан, — я все беру
на себя.
Подозрений
на него
было много, хоть он
ни в
какой шалости не
был замечен.
Все эти замечания пришли мне
на ум, может
быть, только потому, что я знал некоторые подробности его жизни, и, может
быть,
на другого вид его произвел бы совершенно различное впечатление; но так
как вы о нем не услышите
ни от кого, кроме меня, то поневоле должны довольствоваться этим изображением.
— Да, она нам призналась, что с того дня,
как увидела Печорина, он часто ей грезился во сне и что
ни один мужчина никогда не производил
на нее такого впечатления. Да, они
были счастливы!
Когда он опустился
на скамью, то прямой стан его согнулся,
как будто у него в спине не
было ни одной косточки; положение всего его тела изобразило какую-то нервическую слабость; он сидел,
как сидит Бальзакова тридцатилетняя кокетка
на своих пуховых креслах после утомительного бала.
За моею тележкою четверка быков тащила другую
как ни в чем не бывало, несмотря
на то что она
была доверху накладена.
Я не обращал внимание
на ее трепет и смущение, и губы мои коснулись ее нежной щечки; она вздрогнула, но ничего не сказала; мы ехали сзади: никто не видал. Когда мы выбрались
на берег, то все пустились рысью. Княжна удержала свою лошадь; я остался возле нее; видно
было, что ее беспокоило мое молчание, но я поклялся не говорить
ни слова — из любопытства. Мне хотелось видеть,
как она выпутается из этого затруднительного положения.
Она решительно не хочет, чтоб я познакомился с ее мужем — тем хромым старичком, которого я видел мельком
на бульваре: она вышла за него для сына. Он богат и страдает ревматизмами. Я не позволил себе над ним
ни одной насмешки: она его уважает,
как отца, — и
будет обманывать,
как мужа… Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское в особенности!
А
как ты думаешь, по характеру нашей юриспруденции, примут или способны ль они принять такой факт, — основанный единственно только
на одной психологической невозможности,
на одном только душевном настроении, — за факт неотразимый и все обвинительные и вещественные факты, каковы бы они
ни были, разрушающий?
В передней
было очень темно и пусто,
ни души,
как будто все вынесли; тихонько,
на цыпочках прошел он в гостиную: вся комната
была ярко облита лунным светом; все тут по-прежнему: стулья, зеркало, желтый диван и картинки в рамках.
— Вот ваше письмо, — начала она, положив его
на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете
на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не смеете теперь отговариваться. Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не верю ей
ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я знаю историю и
как и отчего она выдумалась. У вас не может
быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же! Но заранее знайте, что я вам не верю! Не верю!..
— Нет, учусь… — отвечал молодой человек, отчасти удивленный и особенным витиеватым тоном речи, и тем, что так прямо, в упор, обратились к нему. Несмотря
на недавнее мгновенное желание хотя
какого бы
ни было сообщества с людьми, он при первом, действительно обращенном к нему, слове вдруг ощутил свое обычное неприятное и раздражительное чувство отвращения ко всякому чужому лицу, касавшемуся или хотевшему только прикоснуться к его личности.